Сибирский отдел Русского географического общества начал свою деятельность в середине прошлого века, когда еще слово принтер никто не слышал, с того, что после экспедиции натуралиста Густава Радде заявил об исключительной бедности фауны Байкала. Ничего нет проще, чем делать подобные "открытия". В конце 60-х годов того же минувшего века еще два поляка - Дыбовский и Годлевский - буквально ахнули, когда, вопреки приговору, заглянули в байкальскую утробу. В письме в ученый отдел они сообщали:
"Странно и непонятно, каким образом могло так долго удерживаться мнение, составившееся на основании поверхностных наблюдений первых естествоиспытателей прошедшего столетия насчет бедности фауны низших организмов в Байкале, и каким образом оно могло в научном мире упрочиться и находить постоянное подтверждение в отчетах натуралистов, путешествующих с ученой целью изучить фауну Байкала; это тем более удивительно, что уже факт нахождения миллионов омулей и иных рыб, добываемых всякий год, должен был привести к тому логическому заключению, что рыбы без пищи существовать не могут и чтобы вырастить такое громадное количество рыбы, необходимы миллиарды низших животных... Одним словом, богатство животных так велико, что без преувеличения можно сказать, что Байкал кишит жизнью, которую едва ли можно встретить в иных морях..."

Ко времени открытия в 1925 году на озере постоянной научно-исследовательской станции было известно в Байкале 760 видов животных и растений. К 1960 году, когда станция превратилась в лимнологический институт, их число подскочило до 1800, а к концу 80-х годов - за две с половиной тысячи. В животном мире почти на две трети это эндемики - виды, нигде кроме Байкала, не встречающиеся. "Перепись" байкальского "населения" продолжается, ее наверняка еще писать и писать. Если в Танганьике (второе по глубине озеро планеты) жизнетворны только первые сто-двести метров от поверхности, дальше мертвая зона, то на Байкале, как подтвердили глубоководные аппараты, заселена вся великая пучина.

Валентин Распутин,
"Байкал" (отрывок)